Полтава
Предисловие к первому изданию "Полтавы"
Полтавская битва есть одно из самых важных и самых счастливых происшествий
царствования Петра Великого. Она избавила его от опаснейшего врага;
утвердила русское владычество на юге; обеспечила новые заведения на севере и
доказала государству успех и необходимость преобразования, совершаемого
царем.
Ошибка шведского короля вошла в пословицу. Его упрекают в неосторожности,
находят его поход на Украйну безрассудным. На критиков не угодишь, особенно
после неудачи. Карл, однако ж, сим походом избегнул славной ошибки
Наполеона: он не пошел на Москву. И мог ли он ожидать, что Малороссия,
всегда беспокойная, не будет увлечена примером своего гетмана и не
возмутится противу недавнего владычества Петра, что Левенгаупт три дня сряду
будет разбит, что наконец 25 тысяч шведов, предводительствуемых своим
королем, побегут перед нарвскими беглецами? Сам Петр долго колебался,
избегая главного сражения, яко зело опасного дела. В сем походе Карл XII
менее, нежели когда-нибудь, вверялся своему счастию; оно уступило гению
Петра.
Мазепа есть одно из самых замечательных лиц той эпохи. Некоторые писатели
хотели сделать из него героя свободы, нового Богдана Хмельницкого {1}.
История представляет его честолюбцем, закоренелым в коварстве и
злодеяниях, клеветником Самойловича, своего благодетеля, губителем отца
несчастной своей любовницы, изменником Петра перед его победою,
предателем Карла после его поражения: память его, преданная церковию
анафеме, не может избегнуть и проклятия человечества.
Некто в романической повести {2} изобразил Мазепу старым трусом, бледнеющим
пред вооруженной женщиною, изобретающим утонченные ужасы, годные во
французской мелодраме и пр. Лучше было бы развить и объяснить настоящий
характер мятежного гетмана, не искажая своевольно исторического лица.
31 января 1829
II
Из рукописей поэмы
После стиха "Над ним привычные права":
Убитый ею, к ней одной
Стремил он страстные желанья,
И горький ропот, и мечтанья
Души кипящей и больной...
Еще хоть раз ее увидеть
Безумной жаждой он горел;
Ни презирать, ни ненавидеть
Ее не мог и не хотел.
После стиха "Но, вихрю мыслей предана...":
"Ей-богу, - говорит она, -
Старуха лжет; седой проказник
Там в башне спрятался. Пойдем,
Не будем горевать о нем.
Пойдем, какой сегодня праздник!
Народ бежит, народ поет, -
Пойду за ними; я на воле,
Меня никто не стережет.
Алтарь готов; в веселом поле
Не кровь... о, нет! вино течет.
Сегодня праздник. Разрешили.
Жених - не крестный мой отец;
Отец и мать меня простили;
Идет невеста под венец..."
Но вдруг, потупя взор безумный,
Виденья страшного полна, -
"Однако ж, - говорит она, -
Стихи "Кто при звездах и при луне..." и далее были первоначально написаны
другим размером:
При звездах и при луне
Мчится витязь на коне
Во степи необозримой.
Конь бежит неутомимо -
Он на север правит путь
И не хочет отдохнуть
Ни в деревне, ни в дубраве,
Ни при быстрой переправе.
Сабля верная блестит,
Кошелек его звенит,
Конь бежит неутомимо
По степи необозримой.
Деньги надобны ему,
Сабля верный друг ему,
Конь ему всего дороже
|
