Тазит

В черновике поэма имела продолжение:

Но с неприязненною думой Ему внимал старик угрюмый, Главою белой покачал, Махнул рукой и отвечал: "Ты мой рассудок искушаешь, Иль испытуя, иль шутя... Какой безумец, сам ты знаешь, Отдаст любимое дитя Тому, кто в бой вступить не смеет, Кто робок даже пред рабом, Кто мстить за брата не умеет, Кто изгнан и проклят отцом? Ступай, оставь меня в покое!" - Глубоко в сердце молодое Тяжелый врезался укор. Тазит сокрылся. С этих пор Ни с кем не вел он разговора И никогда на деву гор Не подымал несчастный взора. Но под отеческую сень Не возвратился сын изгнанный, Настала ночь и снова день вечер хладный и туманный по горам Он как сайгак чрез бездны скачет То Сидит печальный, одинокий...

Первоначально Пушкин задумал написать свою поэму в другом размере. От этого замысла сохранились наброски начальных стихов:

Не для тайного совета, Не для битвы до рассвета, Не для встречи кунака, Не для свадебной потехи Ночью съехались адехи К сакле старика. Хищник смелый, сын Гасуба, Вся надежда старика, Близ развалин Татартуба Пал от пули казака.

... Это для меня решительное доказательство достоинства вашего романа". О том, как был встречен в Петербурге роман, рассказывает в письме Загоскину его друг драматург А. А. Шаховской: "Я уже совсем оделся, чтобы ехать на свидание с нашими первоклассными писателями, как вдруг принесли мне твой роман; я ему обрадовался и повез с собой мою радость к гр. Толстому. Но там меня ею уже встретили. Первое действующее лицо авторского обеда, явившееся на сцену, был Пушкин, и тотчас заговорил о тебе; Пушкин восхищался отрывками твоего романа, которые он читал в журнале; входит Крылов из дворца:
   расспросы о тебе и улыбательные одобрения твоему роману; входит Гнедич: в восхищении от прекрасного твоего романа; наконец, является Жуковский и, сказав два слова, объявляет, что не спал вчера всю ночь - отчего же? Все-таки от твоего романа.."
   С. Т. Аксаков напечатал статью о "Юрии Милославском", в которой говорилось: "Радуясь прекрасному явлению в литературе нашей, как общему добру, мы с большим удовольствием извещаем читателей, что, наконец, словесность наша обогатилась первым историческим романом, первым творением в этом роде, которое имеет народную физиономию: характеры, обычаи, нравы, костюм, язык.
   Не один раз прочитав его со вниманием и всегда с наслаждением, мы считаем за долг сказать свое мнение откровенно и беспристрастно, подкрепляя по возможности доказательствами похвалы свои и осуждения, разумеется кроме тех случаев, где и то и другое будет основано на чувстве чисто эстетическом - вкусе: он у всякого свой.
   Если б романы Вальтер-Скотта были написаны на русском языке, и тогда бы "Юрий Милославский" сохранил свое неотъемлемое достоинство".
   Кстати сказать, Вальтер Скотт, познакомившийся с романом Загоскина в английском переводе, прислал ему письмо, в котором также высказывал свое восхищение "Юрием Милославским".
   Известный журналист Н. И. Греч в своих воспоминаниях писал о "Юрии Милославском": "Его читали везде, и в гостиных, и в мастерских, в кругах простолюдинов, и при высочайшем дворе"...