Тазит

В черновике поэма имела продолжение:

Но с неприязненною думой Ему внимал старик угрюмый, Главою белой покачал, Махнул рукой и отвечал: "Ты мой рассудок искушаешь, Иль испытуя, иль шутя... Какой безумец, сам ты знаешь, Отдаст любимое дитя Тому, кто в бой вступить не смеет, Кто робок даже пред рабом, Кто мстить за брата не умеет, Кто изгнан и проклят отцом? Ступай, оставь меня в покое!" - Глубоко в сердце молодое Тяжелый врезался укор. Тазит сокрылся. С этих пор Ни с кем не вел он разговора И никогда на деву гор Не подымал несчастный взора. Но под отеческую сень Не возвратился сын изгнанный, Настала ночь и снова день вечер хладный и туманный по горам Он как сайгак чрез бездны скачет То Сидит печальный, одинокий...

Первоначально Пушкин задумал написать свою поэму в другом размере. От этого замысла сохранились наброски начальных стихов:

Не для тайного совета, Не для битвы до рассвета, Не для встречи кунака, Не для свадебной потехи Ночью съехались адехи К сакле старика. Хищник смелый, сын Гасуба, Вся надежда старика, Близ развалин Татартуба Пал от пули казака.

... Е. Салтыков-Щедрин пригласил его в "Отечественные записки".4 Однако известно, что именно благодаря посредничеству Гл. Успенского в "Новое обозрение" попал неизвестный очерк Решетникова "Филармонический концерт", который только в 1931 году был воспроизведен в "Литературном наследстве" известным исследователем И. И. Векслером.5
   До недавнего времени вопрос о каком-либо сотрудничестве в этой газете Всеволода Гаршина оставался открытым. Переписка Н. Николадзе и архивные материалы Тифлисского комитета по делам печати проливают свет на некоторые, неизвестные доселе обстоятельства творческой биографии Гаршина.
   В уже цитированном письме к Н. Николадзе А. В. Степанов сообщает: "...Гаршин прислал мне фельетон с Фаусек,6 говоря, что об условиях сотрудничества (нрзб.) в Нов<ом> обозр<ении> знаете Вы и мне напишете..."
   В другом письме к Николадзе, касаясь притеснений цензуры по отношению к "Новому обозрению", А. В. Степанов указывает: "...Фельетон Гаршина тоже запрещен".7
   При изучении вышеупомянутых анонимных фельетонов мы пришли к выводу, что один из них — "Картинки нового Петербурга" с подзаголовком "Впечатления провинциала" — принадлежит перу Н. Николадзе. Под другим — "Новогодние размышления" — стоит подпись: "Гавриил Г.".
   Надо сказать, что ни один известный нам справочник не дает расшифровки этого псевдонима, который, кстати, в "Новом обозрении" больше не встречается. Видимо, это и есть фельетон Гаршина, о котором А. В. Степанов писал Н. Николадзе. Воспроизводим его целиком.
     

    "НОВОГОДНИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ
    Что новый год, то новых дум, Желаний и надежд Исполнен легковерный ум И мудрых и невежд. Лишь тот, кто под землей сокрыт, Надежды в сердце не таит!..8
   
   Теперь оно выходит как-то наоборот. Именно те, "кто под землей сокрыт", таили в сердце и высказывали надежды, скромные и гордые, пустые и истинные, а оставшиеся в живых "мудрые и невежды" — те, которые встречают наступающий новый год, разучились и желать и надеяться...