.. "Да, да, да, это старость, - повторял он про себя и грустно кивал головою. - Старость, старость, старость... Ничего не поделаешь..." После Москвы ..
А на другой стороне вдали расстилался город огромный, и главы его храмов сверкали в огненном отблеске вечернего солнца. На высоком берегу стояли два юноши. Оба, на заре жизни, ..
Но после смерти сестры Рахили, как бы опровергая «коричневую» реальность Германии, реальность войны, арестов, расстрелов, Доносов, на могиле монахини сами собой вырастают розы...
Дуэли в произведениях Пушкина и Лермонтова (сопоставительный анализ эпизодов)
В произведениях Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин» и Михаила Юрьевича Лермонтова «Герой нашего времени» затрагиваются многие общие темы: порочность и лживость «высшего света», «лишние люди», отношение человека к природе, путешествия и так далее. Кульминацией в произведении Пушкина и одним из ключевых моментов в романе Лермонтова являются сцены дуэлей. Дуэли можно отнести к типичному, хотя запрещенному, явлению XIX века. Дуэли, описанные Лермонтовым и Пушкиным, совершенно различны как по причинам, условиям, описанию действий, так и по последствиям. Но, тем не менее, в них есть некоторые черты сходства. В обеих дуэлях один из героев выступает благородным защитником чести девушки. Но Печорин на самом деле защищает Мери от оскорбления, а Ленский в силу своего романтического восприятия действительности «мыслит: буду ей спаситель», считает недоразумение причиной для дуэли. В основе пушкинского конфликта лежит неумение Татьяны «властвовать собою», не показывать своих чувств, в основе лермонтовского – низость души, подлость и коварство Грушницкого. Условия дуэлей неравны. Между Онегиным и Ленским поединок был равным, с соблюдением всех правил. Грушницкий же нарушил законы дуэлей: он собирался убить фактически безоружного человека, но струсил и не сделал этого. Важную роль во всех дуэлях, а в этих двух особенно, играют секунданты. В «Герое нашего времени» именно Иван Игнатьевич становится организатором заговора против Печорина. Это драгунский капитан уговорил Грушницкого не заряжать пистолеты. Иван Игнатьевич хотел при помощи Грушницкого отмстить Печорину за то, что последний считает себя, да и является не таким, как «водяное общество», он выше этого общества. Зарецкий в «Евгении Онегине» похож на Ивана Игнатьевича: они оба недалекие, завистливые, для них дуэль – не более чем развлечение. Зарецкий легко говорит о смерти Ленского: «Ну что ж? убит» (антитеза Онегину, который глубоко переживает эту смерть). Секундант Онегина – его слуга, француз Гильо, которого Онегин называет «мой друг». О Гильо, кроме того что он «малый честный», больше ничего не говорится. Онегин делает своим секундантом слугу, во-первых, так как больше не к кому обратиться, во-вторых, этим он выражает свое несерьезное, пренебрежительное отношение к дуэли. Печорин взял с собой друга – доктора Вернера, человека пассивного. Вернер не вмешивался в ход дуэли. Описание действия у Пушкина занимает всего две строфы, в то время как у Лермонтова – несколько страниц. Пушкину важно, как проходила дуэль, Лермонтову – внутреннее состояние героев. У Пушкина описание дуэли – от лица автора, он использует художественно-выразительные средства языка: эпитеты («туманный взор», «цвет прекрасной»), развернутые метафоры, инверсия («дохнула буря», «спадает глыба»), сравнение («как в доме опустевшем»). У Лермонтова дуэль описывается от первого лица, в форме дневника главным героем – Печориным. До, Вов время и после дуэли мы видим изменяющийся пейзаж, отражающий внутреннее состояние героя. До дуэли: «сияние первой теплоты солнца», но в «дымной дали», «синее и страшнее, (…) сходились непроницаемой стеной». Во время дуэли: «казалось темно и холодно, как в гробе», «зубцы скал (…) ожидали своей добычи». После дуэли «стало темно и сыро», «солнце казалось … тускло, лучи его … не грели» - в душе Печорина после смерти Грушницкого темно, пусто и ничто не греет его. Дуэль для Онегина служит толчком к новой жизни. В нем просыпаются чувства, и он живет не только умом, но и душой. Печорин же понимает, что смерть Грушницкого ничего не изменила ни в окружающем мире, ни в нем самом. Печорин лишь в очередной раз разочаровывается в жизни и чувствует опустошение. Автор «Героя нашего времени» представляется, с одной стороны, продолжателем традиций Пушкина – создает реалистический роман, с другой стороны, сцена дуэли доказывает, что произведение Лермонтова – первый русский психологический роман.
Тем временем:
... Я опустил винчестер и медленно прошел среди оторопелой толпы в отведенную мне хижину. Оставаться в деревне на ночь казалось мне небезопасным. Кроме того, я понимал, что по Проклятой пустыне можно было идти только ночью. Я приказал Мстеге готовиться в дорогу. Мы взяли с собой запас воды дней на пять, немного провизии и все необходимое для шалаша, чтобы было куда укрываться от зноя. Всю ношу я разделил на два равных вьюка, себе и Мстеге. Затем послал сказать начальнику племени, что мы уходим. Провожать нас вышла вся деревня, но все держались в значительном отдалении. До границы пустыни я шел, весело насвистывая. Взошел месяц. Грани пластов причудливо засветились под лунными лучами. В это время я услыхал чей-то голос. Обернувшись, я увидел, что колдун выступил из толпы вперед и тоже стоял на границе пустыни. Протянув руки в нашу сторону, он отчетливо произносил установленные слова. То было заклятие, обрекавшее нас духам-мстителям за то, что мы тревожим спокойствие пустыни. Луна стояла еще невысоко, и длинные тени от рук колдуна тянулись за нами в пустыню и долго с упорством цеплялись за наши ноги.
2
В тот же день к вечеру я начал путешествие, обещанное старику. Карта той части Африки, еще почти не исследованной, была мне известна много лучше, чем любому европейскому географу... Подвигаясь вперед, я все настойчивей собирал сведения о той местности, куда направлялся. Сначала только самые сведущие могли отвечать мне, что там лежит особая Проклятая пустыня. Потом стали встречаться лица, знавшие об этой пустыне разные сказания. Все говорили о ней неохотно. Через [несколько] дней пути мы пришли в страны, соседние с Проклятой пустыней. Здесь ее знали все, все ее видели, но никто не бывал в ней. Прежде выискивались смельчаки, вступавшие в пустыню, но, кажется, из них не возвратился никто. Мальчик, взятый мною как проводник, довел нас до самой пустыни ближайшими тропинками. За лесом путь шел через роскошную степь. К вечеру мы дошли до временной деревушки бечуанов, раскинутой уже у самого рубежа пустыни...
