Зная название всех наиболее известных сочинений на отечественном языке, он только из некоторых читал отрывки, а большей части совсем не читал...
Кончину его никак нельзя назвать смертью: это именно было успение, за которым пошел вечный сон праведника. В тот же день к вечеру на ..
Я раньше начал, кончу ране, Мой ум не немного совершит; В душе моей, как в океане, Надежд разбитых груз лежит. Кто может, океан угрюмый, Твои изведать тайны?..
В чем трагедия Евгения Онегина и Татьяны Лариной в романе А.С.Пушкина
"Евгений Онегин" - основное произведение А.С.Пушкина. В нем писатель воплотил главный замысел поэта -- дать образ героя времени, портрет своего современника - человека XIX столетия. Образ Онегина -- это сложное и противоречивое сочетание многих положительных качеств и многих недостатков. Наряду с ним образ Татьяны самый значительный и важный в романе. Отношения между ними составляют основную сюжетную линию пушкинского романа в стихах. Татьяна также представительница новой, молодой России. Как Онегин, который "для всех...кажется чужим" (письмо Татьяне), так и "она в семье своей родной казалась девочкой чужой". Она влюбилась в Онегина потому что, как говорит поэт, ей пришла пора любить.Но то, что Татьяна влюбилась в него, не случайно. В отличие от столичного денди Евгения, Татьяна выросла в "глуши забытого селения", в атмосфере преданий простонародной старины. Если сопоставить детство, отрочество и юность Татьяны и Евгения, становится ясно, что они прямо противоположны друг другу. У Евгения - иностранцы-гувернеры; у Татьяны - простая русская крестьянка. Она - "ранняя пташка", просыпается на рассвете, подобно крестьянским девушкам. Татьяна - положительный, идеальный образ русской женщины. Она мечтает о настоящей большой любви, о единственном избраннике, а у Онегина "наука страсти нежной", цепь легких и скоро надоевших побед. Правда, на эти мечты, как и на формирование всего духовного мира Татьяны оказали большое влияние иностранные романы. Пушкин сообщает, что его героиня по-русски знала плохо, то есть, не владела русским литературным языком: письмо к Онегину она пишет по-французски. Под подушкой у Татьяны французская книжка, но видит она русские, "простонародные", сны. Она, выросшая в среде провинциального дворянства, не умеет лгать и притворяться. Ее любовь, естественная и живая, именно поэтому прекрасна. Она "любит не шутя".
Другой! ...Нет, никому на свете Не отдала бы сердце я! То в вышнем суждено совете... То воля неба: я твоя.
Вот мимо всего этого Онегин и проходит. Он испугался подлинных чувств, потому что привык к светской фальши, игре, а искренность Татьяны испугала, даже оттолкнула Евгения. Даже тогда, когда в последней главе в его охладевшем, давно "потерявшем чувствительность" сердце внезапно вспыхивает большое чувство, он увлекается не той Татьяной, какой она была в деревне, "в глуши лесов", в окружении русской природы, "не этой девочкой несмелой, влюбленной, бедной и простой". Этой Татьяной Онегин пренебрегал, останься она в той же "смиренной доле", пренебрег бы ею и сейчас. Он стал "томиться жаждою любви" к Татьяне, обрамленной великолепной блистательной рамой петербургских светских гостиных, -- "равнодушною княгиней", "непреступною богиней роскошной царственной Невы". А ведь все лучшее в духовном облике Татьяны -- ее высокое душевное благородство, искренность и глубина чувств, верность долгу, -- связано с ее близостью к простому, народному. Ей самой "душно здесь", в этой новой среде, в которой она стала так пленительна Онегину. Она ненавидит "волненье света", презирает окружающую ее "постылой жизни мишуру", "весь этот шум, и блеск, и чад". Вот почему Татьяна, продолжая любить Онегина, называет его вдруг загоревшуюся любовь к ней "мелким чувством". Здесь она и права, и не права. Повод к внезапной вспышке этой любви был действительно мелок - "запретный плод вам подавай, а без него вам рай не рай". Но Онегин полюбил Татьяну искренне и беззаветно, уже поэтому он заслуживает некоторого снисхождения. Неожиданная страстная влюбленность в Татьяну произвела в нем переворот, вернула ту "чувствительность" его сердцу, порожденную разочарованием в любви. Она омолодила преждевременно постаревшую душу, наполнила его пустое и праздное существование содержанием и смыслом. Влюбленный Онегин даже чуть было не сделался романтическим Ленским. Последние слова Татьяны, отняли у Онегина этот смысл, погасившие всякую надежду на личное счастье. Именно чтобы подчеркнуть трагедию героя, Пушкии оставляет Онегина в состоянии сильнейшего нравственного потресения. Несмотря на взаимную любовь, они не могут быть вместе, быть счастивыми. А винотваты в этом они сами, их собственные ошибки, их неумение найти правильный путь в жизни и в этом заключается их трагедия.
Тем временем:
... Но им-то ни к чему искать разоблачений, верно? Они-то ведь выглядят прямо героями, они ведь гордятся тем, что каждый из них может проследить свою генеалогию вплоть до самого Ковчега. Они были избранными, они все перенесли, они уцелели; для них довольно естественно сглаживать неловкости, демонстрировать удобную забывчивость. Но меня в этом смысле ничто не сдерживает. Я не был избранным. Собственно говоря, вместе с несколькими другими видами я никак не мог очутиться в числе избранных. Я был, так сказать, безбилетником; я тоже уцелел; я ускользнул оттуда (покинуть корабль было не легче, чем попасть на него); и я преуспел в жизни. Я стою немного особняком от остальной звериной братии, где еще сохраняются ностальгические союзы: есть даже Клуб Морских Волков, объединяющий виды, которые ни разу не страдали от качки. Когда я вспоминаю наше Путешествие, я не чувствую себя обязанным никому; благодарность не застит Мне глаза. Моему отчету вы можете верить. Думаю, вы уже догадались, что "Ковчег" был больше чем одним кораблем? Это название мы дали целой флотилии (ведь нельзя же рассчитывать втиснуть весь животный мир на единственное судно длиною в каких-нибудь триста локтей). Дождь шел сорок дней и сорок ночей? Да конечно же, нет -- это было бы не дольше самого обыкновенного английского лета. По моей прикидке, дождь шел года полтора. А вода стояла на земле сто пятьдесят дней? Подымай выше -- лет до четырех. И так далее. Представители вашего вида никогда не умели правильно оценивать сроки. Я приписываю это вашей непонятной одержимости числами, кратными семи. Вначале Ковчег состоял из восьми судов: галеона Ноя, который тащил на буксире судно с припасами, четырех кораблей поменьше -- их капитанами были Ноевы сыновья -- и шедшего на безопасном расстоянии (поскольку члены этой семьи очень боялись заразы) санитарного корабля...
