Душа моя, позабывай Ту жизнь, которой мне вовеки не видати! Но, ах! драгая жизнь, доколе буду жить В прекрасной сей пустыне, Всё буду унывать, как унываю ныне...
Я - тот самый тип, что продает вам разное дерьмо. Тот, что заставляет вас мечтать о вещах, которых у вас никогда не будет. О вечно лазурных небесах, о неизменно соб..
Еще живо представлялась мне великая и ужасная картина Березины, взломанной бегущей армией. Как будто дух Божий хотел показать на этом месте всю силу своего гнева - взорва..
История Маши Мироновой (по повести «Капитанская дочка»)
Маша Миронова — дочь коменданта Белогорской крепости. Это обыкновенная русская девушка, “круглолицая, румяная, с светло-русыми волосами”. По своей натуре она была трусливой: боялась даже ружейного выстрела. Жила Маша довольно замкнуто, одиноко; женихов в их деревне не было. Мать её, Василиса Егоровна, говорила о ней: “Маша, девка на выданье, а какое у ней приданое? — частый гребень, да веник, да алтын денег, с чем в баню сходить. Хорошо, коли найдётся добрый человек, а то сиди себе в девках вековечной невестою”. Познакомившись с Гринёвым, Маша полюбила его. После ссоры Швабрина с Гринёвым, она рассказала про предложение Швабрина стать его женой. На это предложение Маша, естественно, ответила отказом: “Алексей Иваныч, конечно, человек умный, и хорошей фамилии, и имеет состояние; но как подумаю, что надобно будет под венцом при всех с ним поцеловаться. Ни за что! Ни за какие благополучия!” Маша, не мечтавшая о сказочном богатстве, не хотела выходить замуж по расчёту. На дуэли со Швабриным Гринёв был тяжело ранен и несколько дней пролежал без сознания. Все эти дни Маша ухаживала за ним. Придя в себя, Гринёв признаётся ей в любви, после чего “она безо всякого жеманства призналась Гринёву в сердечной склонности и сказала, что её родители будут рады её счастью”. Но Маша не хотела выходить замуж без благословения его родителей. Благословения Гринёв не получил, и Маша сразу же отдалилась от него, хотя ей очень трудно было это сделать, так как её чувства по-прежнему оставались сильны. После захвата крепости Пугачёвым родители Маши были казнены, а её спрятала в своём доме попадья. Швабрин, запугав попа с попадьей, забрал Машу и посадил под замок, заставляя выйти замуж за него. К счастью, ей удаётся отправить письмо Гринёву с просьбой об освобождении: “Богу угодно было лишить меня вдруг отца и матери: не имею на земле ни родни, ни покровителей. Прибегаю к вам, зная, что вы всегда желали мне добра и что вы всякому человеку готовы помочь...”. Гринёв не оставил её в трудную минуту и приехал вместе с Пугачёвым. У Маши состоялся разговор с Пугачёвым, из которого тот узнал, что Швабрин ей не муж. Она сказала: “Он мне не муж. Я никогда не буду его женою! Я лучше решилась умереть, и умру, если меня не избавят”. После этих слов Пугачёв всё понял: “Выходи, красная девица; дарую тебе волю”. Маша видела перед собой человека, который был убийцей её родителей, и, наряду с этим, её избавителем. И вместо слов благодарности “она закрыла лицо обеими руками и упала без чувств”. Пугачёв отпустил Гринёва с Машей, сказав при этом: “Возьми себе свою красавицу; вези её куда хочешь, и дай вам бог любовь да совет!” Они поехали к родителям Гринёва, но по дороге Гринёв остался воевать в другой крепости, а Маша с Савельичем продолжили свой путь. Родители Гринёва хорошо приняли Машу: “они видели благо дать божию в том, что имели случай приютить и обласкать бедную сироту. Вскоре они к ней искренно привязались, потому что нельзя было её узнать и не полюбить”. Любовь Гринёва к Маше уже не казалась его родителям “пустою блажью”, они только и желали, чтобы их сын женился на капитанской дочке. Вскоре Гринёва арестовали. Маша очень сильно переживала, ведь она знала настоящую причину ареста и считала себя виновной в несчастьях Гринёва. “Она скрывала от всех свои слёзы и страдания и между тем непрестанно думала о средствах, как бы его спасти”. Маша собралась ехать в Петербург, сказав родителям Гринёва, что “вся будущая судьба её зависит от этого путешествия, что она едет искать покровительства и помощи у сильных людей как дочь человека, пострадавше- го за свою верность”. В Царском Селе, гуляя по саду, она встретилась и разговорилась с одной знатной дамой. Маша рассказала ей про Гринёва, и дама обещала помочь, поговорив с императрицей. Вскоре Машу позвали во дворец. Во дворце она узнала в императрице ту самую даму, с которой разговаривала в саду. Императрица объявила ей об освобождении Гринёва, сказав при этом: “Я в долгу перед дочерью капитана Миронова”. Во встрече Маши с императрицей по-настоящему раскрывается характер капитанской дочки — простой русской девушки, трусливой по натуре, безо всякого образования, нашедшей в себе в необходимый момент достаточно силы, твёрдости духа и непреклонной решительности, чтобы добиться оправдания своего ни в чём не виновного жениха.
Тем временем:
... Its only forerunner was Charles Tomlinson's slim volume of 1960. This contained poems of great distinction by an eminent poet, but there was more of Tomlinson in them than Tyutchev. What is more, Frank Murtagh has translated more poems than any other author, several for the first time into English, including some of the much neglected political pieces. This book has been interestingly illustrated by Shaheen Razvi. Certain of the illustrations do not present the poems in the way in which some people might have visualised them, but they are nevertheless a bold break with the pretty-pretty presentation of anthological pieces hitherto dominant. All in all, I believe that Frank Murtagh's book is essential reading for students and other readers of Russian poetry and is to be warmly recommended.
R. Lane University of Durham, England February, 1983
FOREWORD TO THIS EDITION
Since R. Lane wrote his Foreword in 1983, only one edition of "quality" translations of Tyutchev has appeared till now, Anatoly Liberman's versions of 181 of the poems published in 1991. In calling them "quality" translations, I make a deliberate value judgement, for his is not the only edition of selected poems to have appeared. There are too many gaps in published Tyutchev scholarship for any one researcher to deal with. The present book is intended to be the first of several of various lengths and formats which I wish to produce as time allows and whose overall aim is to fill some of these gaps. I shall also continue to work at the translations of the poems. I am all too aware of the defects of several of my versions, although I hope they are at least accurately rendered, even if they do little justice to Tyutchev. Very little has been published in English about his personal letters. There has been no serious attempt to translate them in bulk, possibly because the task would be monumental...
