Каким видится мне Емельян Пугачев в повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка»
Один из главных героев повести “Капитанская дочка” — предводитель народного восстания Емельян Пугачев. В наше время можно услышать много толков по поводу этого восстания, и все они различны: одни склонны называть это освободительной борьбой угнетенного народа, другие — а их значительно больше — просто поножовщиной, чистой воды разбоем. Я думаю, в пору Пушкина отношение к Пугачеву и восстанию, которое он возглавил, тоже было двояким, поэтому-то оно и вызвало неподдельный интерес поэта. Пушкин изучил много документов, касающихся Пугачева и его дел, прислушивался к мнению народа, и в результате появилось два произведения, посвященных этому человеку: “История Пугачева” и “Капитанская дочка”. Каким же предстает перед читателем Емельян Пугачев в “Капитанской дочке”? Вот мнение сугубо мое. Впервые на страницах повести мы знакомимся с Пугачевым (не зная при этом, что это Пугачев), уже во второй главе. Пугачев — случайный человек, Богом посланный Гриневу и Савельичу в “вожатые”. Только благодаря ему смогли наши герои добраться до жилья и переждать пургу. С этого эпизода можно уверенно сказать, что “вожатый” — человек бывалый, далеко не робкого десятка. Гринева поразила “сметливость его и тонкость чутья”. Выдающейся показалась и внешность человека: “Наружность его показалась мне замечательна: он был лет сорока, росту среднего, худощав и широкоплеч. В черной бороде его показывалась проседь; живые большие глаза так и бегали. Лицо его имело выражение довольно приятное, но плутовское. Волоса были обстрижены в кружок; на нем был оборванный армяк и татарские шаровары”. Речь “вожатого” насыщена пословицами, поговорками. А впоследствии мы узнаем о любви Пугачева к русским народным песням. Это свидетельствует о его народных корнях. Одним словом, Пугачев-“вожатый” показался мне очень приятным, милым человеком”. Вторая встреча с Пугачевым (теперь уже предводителем народного восстания) состоялась в Белогорской крепости, куда был направлен на службу Гринев. Здесь мнение мое о Пугачеве, как о милом, приятном человеке заметно пошатнулось: Пугачев на этот раз — смертоубийца, по его вине гибнут полюбившиеся нам отец и мать Маши Мироновой, простые, благородные люди, с детства придававшие огромное значение понятию чести. Я не сказала, что мое мнение о Пугачеве радикально изменилось. Нет. И причиной этому — поступок Пугачева в отношении Гринева и Савельича, который, кроме как благородным, никак не назовешь. Пугачев здесь тоже видится мне человеком чести, он не смог нанести обиду тому, кто когда-то сделал ему добро, хоть человек этот — его противник и заслуживает такой же кары, что и остальные противники Пугачева. Это свидание с Пугачевым у Петра Гринева было не последним. В следующий раз он встретился с “бунтарем”, когда ехал освобождать из плена Швабрина свою возлюбленную Машу Миронову. Пугачев сам взялся сопровождать молодого дворянина до Белогорской крепости. По дороге между ними завязался разговор, из которого мы узнаем жизненный принцип этого человека: “чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живой кровью”. То есть чем жить долгую жизнь в угнетении и неволе, лучше прожить немного, но свободным человеком, никому не подчиняясь. На слова Гринева о том, что “жить убийством и разбоем значит... клевать мертвечину”, Пугачев ничего не ответил и задумался. Такое поведение, по моему мнению, говорит о том, что подобные мысли, скорее всего, посещали и Пугачева. В этом же разговоре Пугачев, мудрый и смелый вождь восстания, признается, что предчувствует поражение поднятого им бунта и свою казнь. Устами Пугачева Пушкин здесь высказал свою идею — народное восстание закономерно, но оно не приведет к желаемым результатам, потому что “не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный”. Итак, Пугачев — благородный и смелый, но он и жестокий. Читая произведение, так и хочется склониться к мысли, что это положительный герой, но тут же представляешь себя на месте супругов Мироновых и сотен других людей, которым не выпало счастье подарить Пугачеву в свое время заячий тулупчик, и начинаешь понимать, что тот, кто берет на себя Божье право распоряжаться людскими жизнями, вряд ли может быть положительным.
Тем временем:
...
Рыцарь: Условия такие: я буду жить, пока тебе не проиграю. Если выиграю — ты отпускаешь меня. Решено?
Рыцарь протягивает Смерти два сжатых кулака. Вдруг Смерть улыбается; тычет пальцем в один кулак; там оказывается черная пешка.
Рыцарь: Тебе играть черными!
Смерть: Весьма уместно. Не правда ли?
Смерть и Рыцарь склоняются над доской. После недолгих раздумий Антоний Блок делает ход королевской пешкой. С королевской же пешки идет и Смерть.
Улегся утренний ветер. Море успокоилось, вода молчит. Солнце выступает из дымки, накаляется добела. Чайки застыли в пустоте под черной тучей. Снова палит зной.
Оруженосец Йонс разбужен пинком в зад. Он открывает глаза, хрюкает, как свинья, широко зевает. Вскакивает, садится на коня, втаскивает тяжелый вьюк на седло.
Конь Рыцаря медленно ступает прочь от моря, в
[274]
прибрежный лес, потом вверх, к дороге. Рыцарь делает вид, будто не слышит утренних молитв своего оруженосца. Скоро Йонс его догоняет.
Йонс (поёт):
Лежать у шлюхи промеж ног
Всю жизнь, похоже, я бы мог.
Он останавливается, глядит на хозяина, но Рыцарь не слышал его песни, либо прикинулся, что не слышал. Йонс, раздраженный жарой, ещё пуще надсаживается.
Йонс (поет):
Всевышний бог, сдается мне,
Меня не слышит в вышине.
А братца-сатану я сам
Встречал не раз и там и сям.
Йонс наконец привлек внимание Рыцаря. Он умолкает. Рыцарь, конь Рыцаря, конь Йонса и сам Йонс все эти песни наизусть знают. На долгих пыльных дорогах из Святой земли лучше они не сделались.
Скачут по широкой, во весь окоем, вересковой пустоши. Ниже в белом блеске утра искрится море...
