меренного конституционализма и вполне согласовавшихся с тогдашним общим настроением, Бестужев, популярная фигура которого всем бросалась в глаза, погубил себя несколькими бес..
Он великий зачинатель и предопределитель нашей культурной сложности. До него все в русской жизни, в русской мысли было просто. Он сделал сложными нашу душу, нашу веру, наше искусство, со..
На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
Александр Сергеевич Пушкин задумал написать 13 трагедий. Были закончены 4: "Скупой рыцарь", "Каменный гость", Пир во время чумы", "Моцарт и Сальери". Слово "маленькие" указывает на сокращенный объем - 3 сцены. Действие трагедии начинается в самый напряженный момент, доводится до кульминации и ставит героев перед лицом смерти, поэтому трагедия заканчивается гибелью одного из них. Показывается самоутверждение героя вопреки всем нравственным устоям. Характеры не развиваются, а подвергаются испытанию. Виссарион Григорьевич Белинский написал следующее: ««Моцарт и Сальери» - вопрос о сущности и взаимных отношениях таланта и гения». Оба образа в трагедии - вымышленные, но условно совпадают со своими прототипами - австрийский музыкант Моцарт и итальянский музыкант Сальери. В «Моцарте и Сальери» Моцарт играет служебную роль – так изобразил его Пушкин. Моцарт – только искра, от которой загорается пламя, освещающее для нас. Читателей, душу Сальери. Таков излюбленный прием Пушкина: взять персонажа, вполне состоявшегося, «готового», и осветить его «извне», как частицу бытия, и сразу накопленное в нем вспыхнет пожаром. Тогда мы с изумлением видим, какая страсть назрела в душе этого человека и насколько она сильна. Моцарт в сущности противоположен Сальери. Моцарт и Сальери принадлежат к людям искусства, но они противоположны во мнениях о бытии. Сальери расходится с Моцартом в том, что он ждет от своих трудов, от занятий музыкой "презренной пользы" - славы, наград. Он сделал свое ремесло подножием искусству, а искусство - славе. Переживая гармонию в музыке, Сальери потерял дар слышать гармонию в жизни. Он любил одиночество, он отстранил себя от жизни ("я мало жизнь люблю"), поэтому в нем зреет демон. Он приносит себя в жертву искусству и объявляет себя жрецом-стражником искусства. Сальери не может смириться ни с гением Моцарта, ни с тем, что этот гений достался, по его мнению, человеку недостойному. Поэтому Сальери берет на себя право восстановить справедливость, "исправить ошибку небес". Если Сальери олицетворяет собой человеческое самоутверждение, то Моцарт является как бы олицетворением небесных сил. Именно так он и представлен в трагедии. Пушкин по себе знал, как много серьезного в душе гения, как много скорбного в его жизни, как много труда в его творчестве. Но все это в Моцарте скрыто от нас, он обращен к Сальери и к нам своей небесной стороной: беспечный в жизни, бессознательно, шутя создающий гениальное в искусстве. Он творит не потому, что силится творить, как Сальери, но потому, что он «с волей небесною дружен». У Пушкина Моцарт бессознательно знает свою близкую смерть, и в Сальери – своего убийцу, о чем он сознательно не смеет мыслить. Его душа открыта звукам небесным. Из всех людей, которых мог встретить Сальери, Моцарт максимально приближен к Богу, и поэтому его явление – наиболее резкий вызов существу Сальери. При встрече с таким явлением Сальери попадает в ситуацию, в которой обязан раскрыться полностью, до дна. Пушкин внес множество штрихов в эту оппозицию. Коренное различие между ними в том, что Сальери чувствует себя «служителем искусства», а Моцарт «сыном гармонии». Для Сальери искусство – суровый властелин, награждающий за труд, а сам Сальери – вернейший раб своего повелителя: Быть может, посетит меня восторг И творческая ночь и вдохновенье. Трагедия Сальери в том, что он отделил не только музыку от жизни, но и композитора от человека. Убивая Моцарта-человека, он и убивает гения и превращается в человека-убйцу. Моцарт, в отличие от Сальери, наделен гениальностью, так как умеет радоваться жизни, не деля себя на человека и композитора. Пушкин сам был Моцартом в искусстве, он знал легкую и изящную радость творчества.
Тем временем:
... Все еще
ищет он кротчайших средств - не находит, но все ищет, как будто бы не веря
глазам или рассудку своему. Обратимся к Одоарду. В самую ту минуту, как он
воображает себе всю ужасность своего намерения и содрогается, предстает душе
его мысль о провидении, которому он верил в жизни своей. "Как! Неужели оно
попустит торжествовать пороку? Неужели оно не спасет невинности? Почему
знать, какими средствами?" С сею мыслию хочет он идти; но тут является
Эмилия. "Поздно!"- восклицает он - и мысль, что провидение посылает к нему
дочь его с тем, чтобы он решил судьбу ее, как молния проницает его душу.
Такие скорые перемены в намерениях мятущейся души весьма естественны. Она
бывает внимательна к самому ветерку и слушает, не шепчет ли ей какой глас с
неба. Эмилия представляется глазам его в самое то время, как он хочет от нее
удалиться, - это значило для него: не удаляйся.
Теперь остается ему только увериться в добродетели своей Эмилии - и
уверяется - и находит в дочери своей героиню, которая языком Катона говорит
о свободе души. "Где тот человек, - восклицает она, - который другого
человека к чему-нибудь приневолить может? Я боюсь не принуждения, а
соблазна; я женщина". Тут в душе Одоардовой должны были возбудиться все
прежние ужасные для него мысли о дочери обесчещенной. Тут Эмилия требует
кинжала, почитая в фанатизме своем такое самоубийство за дело святое. "Для
избежания соблазна, - говорит она, - тысячи бросались в воду и становились
святыми". Одоардо, желая увериться в ее решимости, дает ей кинжал - она
хочет заколоться, но он вырывает его, сказав: "Это не для твоей руки..." При
сих словах он должен был думать: "У тебя есть отец; так или инак, но ему
надлежит спасти тебя". Эмилия, срывая у себя с головы розу, хочет его еще
более тронуть. "Ты не должна украшать волосы такой женщины, какою отец мой
хочет меня видеть!" Одоардо отвечает только повторением ее имени -
произносил ли он его когда-нибудь в жизни своей таким голосом и с таким
чувством! Душа его обнаружилась перед проницательною Эмилиею...
