Пушкинский Дом основан в 1905 г. как центр собирания, хранения и изучения рукописей и реликвий, относящихся к жизни и творчеству А. С. Пушкина и писателей пушкинской эпохи. Почти одновременно с формированием пушкинских коллекций в Пушкинском Доме стали сосредоточиваться и материалы по русской литературе и культуре разных исторических периодов, от древности до современности. Библиотечные, архивные и музейные собрания Пушкинского Дома за первую четверть века его истории выросли до значения базовых фондов источников по русской литературе XI—XX столетий, и в 1930 г. он был преобразован в Институт русской литературы Академии наук СССР, сохранив при этом в качестве второго названия и историческое имя.

В настоящее время Пушкинский Дом является научно-исследовательским учреждением Российской Академии наук, академическим центром изучения, издания, архивирования и музеефикации памятников русской литературы.

Пушкинский Дом создал текстологическую и историко-литературную школу, на базе которой были подготовлены и изданы академические Полные собрания сочинений А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, В. Г. Белинского, И. С. Тургенева, Н. А. Некрасова, Ф. М. Достоевского, а также такие научные издания, как «История русской литературы» (в 10-ти т., 1941—1956; в 4-х т., 1980—1983), «История русского романа» (в 2-х т., 1962), «История русской поэзии» (в 2-х т., 1968), «Лермонтовская энциклопедия» (1981), «Энциклопедия „Слова о полку Игореве”» (в 5-ти т., 1995), «История русской переводной художественной литературы» (в 2-х т., 1996), «Русские писатели. 1800—1917. Биобиблиографический словарь» (т. 1—4, 1997—2000, издание продолжается) и многие другие. В Пушкинском Доме созданы фундаментальные труды академиков Д. С. Лихачева и А. М. Панченко, посвященные русской культуре средних веков и Петровской эпохи.

Пушкинский Дом поддерживает разносторонние контакты с филологами разных стран, которые принимают участие в крупных конференциях, проводимых в институте. Труды зарубежных русистов регулярно помещаются в изданиях института. Филологи Пушкинского Дома принимают активное участие в деятельности Международного общества Ф. М. Достоевского, доктор филологических наук В. А. Туниманов является его сопредседателем. Институт проводит стажировки зарубежных ученых, готовит специалистов для стран Запада и Востока через свою аспирантуру.

Пушкинский Дом с 1958 г. издает ежеквартальный журнал «Русская литература», отражающий современное движение литературоведческой науки.

Установление памятника Александру Сергеевичу Пушкину в Москве 6 июня 1880 года подобно "второму рождению" поэта. Оно стало одним из самых видных общественных событий в России конца прошлого столетия, праздником русской культуры, русской интеллигенции, важной вехой в судьбе пушкинского наследия, этапом рождения пушкинской традиции изучения и почитания гения.

История создания памятника занимает длительный период. Идея создания памятника Александру Сергеевичу Пушкину возникла сразу же после его смерти в 1837 году. Но в эти годы нельзя было и думать о создании памятника поэту, ведь до сего момента их ставили только государственным деятелям. Тем более Пушкина не очень любили в правительстве.

Один из ближайших друзей и учителей Пушкина Василий Андреевич Жуковский намекнул Николаю 1 о том, что следует почтить память поэта. Возникла мысль о создании "народного памятника" в Михайловском. Пушкин при жизни любил быть в Михайловском.

В 1855 году инициатором создания памятника А.С. Пушкину были восемьдесят два чиновника Министерства иностранных дел, в списках которого некогда числился поэт. Они обратились к князю Горчакову с прошением об открытии повсеместной в России подписки по сбору средств на сооружение памятника в Санкт-Петербурге. Однако сиятельный начальник побоялся столь щекотливого дела. В 1860 году уже новое ходатайство возбуждают лицеисты пушкинского и последующих выпусков. Правительство, учитывая общественное мнение, дало разрешение на сооружение памятника, не выделив ни копейки. Объявили сбор и собрали около тринадцати тысяч рублей. Сбор денег на этом закончился.

В 1870 году инициатором новой подписки стал Яков Карлович Грот, воспитанник лицея. К 1880 году скопилось сто шесть тысяч пятьсот семьдесят пять рублей десять копеек.

После сбора средств было решено объявить открытый конкурс проектов памятника. И в мае 1875 года первая премия была присуждена Александру Михайловичу Опекушину, талантливому скульптору, сыну крепостного крестьянина.

Работая над моделями памятника, Опекушин выполнил множество изображений фигуры Пушкина в самых разнообразных позах. Эти изображения заполнили десять больших альбомов. Одновременно скульптор создал в глине и пластилине тридцать эскизов. Но в окончательном варианте Опекушин упорно придерживался первоначального замысла – показать поэта, углубленного в свои мысли, как бы обдумывающего новое произведение.

После трёх лет творческих исканий и напряжённой борьбы на трёх конкурсах, так измучивших Опекушина, последовала более спокойная, но не менее ответственная и тяжелая работа по изготовлению в натуре гипсовой модели. Статую отливали в бронзе на бронзолитейном заводе в Петербурге. На эту работу, а также на изготовление гранитного постамента и монтаж ушло ещё пять лет.

Высота памятника вместе с фигурой составила около одиннадцати метров. Искусствоведы подчеркивают, что скульптор и архитектор нашли особенно удачный масштаб: с разных точек обозрения памятник смотрится соразмерно живой человеческой фигуре. Прекрасен пьедестал – изящные ступени, чуть идущий вверх цоколь, восемнадцать низких гранитных тумб вокруг основания памятника с бронзовым венком на каждой, а между ними – гирлянды литых лавровых листьев. Четыре чугунных светильника около памятника тоже стали достопримечательностью Москвы.

На боковых сторонах постамента выбиты рельефные строки из известного стихотворения поэта "Памятник":

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовёт меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.

Опекушин представил Пушкина одетым в длинный сюртук, поверх которого наброшен широкий плащ. Обращаясь к традициям русской и мировой классики, скульптор сумел добиться большой пластической выразительности статуи. "Движение и поза стоящей фигуры отличаются непринужденностью и живостью, не исключающими, однако, благородной поэтической возвышенности образа…" Выразительно вылеплена голова статуи. Легкий наклон головы, благодаря которому великолепно завершился, получив собранность, общий силуэт памятника.

Опекушинская статуя была бы заурядным произведением, если бы воплощала только обычные черты Пушкина. Скульптор сумел показать в ней нечто большее – человека и великого поэта, поэта творящего.

... La falta de medios de comunicacion dentro de Paris y la escasez de dinero que trajo para muchos la guerra, me obligaron a abandonar la elegante casita con jardin que ocupaba en las inmediaciones del Bosque de Bolonia, instalandome en un barrio vulgarisimo del centro, en una casa de numerosos habitantes, cuyas paredes y tabiques dejaban pasar los sonidos como si fuesen de carton. La guerra parecia atraernos y aglomerarnos a los habitantes de la ciudad. Nuestra vida tenia algo de campamento. Los ninos jugaban en la calle lo mismo que en un villorrio: toda clase de ruidos e incomodidades eran tolerados. ?Quien iba a quejarse, como en los tiempos normales, cuando la unica preocupacion era saber si el enemigo habia avanzado o retrocedido, y al cerrar la noche todos mirabamos inquietos la negrura del cielo cortada por las mangas luminosas de los reflectores, preguntandonos si dormiriamos en paz o si las escuadrillas aereas, con sus proyectiles, vendrian a interrumpir nuestro sueno!... En los diversos pisos de mi casa existian cuatro pianos, y todos ellos sonaban desde las primeras horas de la manana hasta despues de medianoche. Las vecinas distraian su aburrimiento o su inquietud con un pianoteo torpe y monotono, pensando en el marido, en el padre o en el novio que estaban en el frente. Ademas, habia que preocuparse del carbon, que era puro barro y no calentaba; del pan de guerra, nocivo para el estomago; de la mala calidad de los viveres, de todas las penalidades de una vida triste, mezquina y sin gloria a espaldas de un ejercito que se bate. Nunca trabaje en peores condiciones. Tuve las manos y el rostro agrietados por el frio; use zapatos y calcetines de combatiente, para sufrir menos los rigores del invierno. Asi escribi Los cuatro jinetes del Apocalipsis. Reconozco que hoy no podria terminar una novela en aquella menguada habitacion, con tres pianos sobre la cabeza, otro piano bajo los pies, y una ventana al lado dando sobre una calle maloliente, por la carencia de limpieza publica, donde jugaban a gritos docenas de chiquillos faltos de padres, pues estos solo de tarde en tarde podian alcanzar un permiso para volver del frente...