...
В самом последовательном сне всегда бывают какие-то перерывы в
действии.- Я ничего не помню из того, что случилось в ближайшие дни после
моего признания. Мне вспоминается только, как мы с Матильдой бродили вдвоем
по побережью, хотя по всему видно, что это было несколько недель спустя. В
воздухе уже веяло дыхание весны, но кругом еще лежал снег. Волны с громовым
шорохом белыми гребнями накатывались на береговые камни.
Был вечер, и солнце утопало в море, как волшебная огненная птица,
обжигая края облаков. Мы шли рядом, немного сторонясь друг от друга. На
Матильде была подбитая горностаем шубка, и края ее белого шарфа развевались
от ветра. Мы мечтали о будущем, о счастливом будущем, забывая, что мы - дети
разных племен, что между нами пропасть народной вражды.
Нам было трудно говорить, так как я недостаточно знал язык Матильды, а
она не знала моего вовсе, но мы понимали многое и вне слов. И до сих пор мое
сердце дрожит, когда я вспоминаю эту прогулку вдоль берега, в виду
сумрачного замка, в лучах заката. Я изведал, я пережил истинное счастие, а
наяву или во сне-не все ли равно!
Должно быть, на другой день, утром, мне объявили, что Гуго хочет
говорить со мною. Меня провели к нему. Гуго сидел на высокой скамье,
покрытой лосиными шкурами. Монах читал ему письма. Гуго был мрачен и гневен.
Увидев меня, он сказал мне сурово:
- Ага! знаешь, что делают твои земляки? Вам мало, что мы побили вас под
Изборском! Мы зажгли Псков, и вы просили нас о пощаде. Теперь вы зовете
Александра, кичащегося прозвищем Невского. Но мы вам не шведы! Садись и пиши
своим о нашей силе, чтобы образумились. Не то и ты, и все другие ваши
заложники поплатятся жестоко.
Трудно разъяснить до конца, какое меня тогда охватило чувство. Первой
властно заговорила в моей душе любовь к родине, бездоказательная, стихийная,
как любовь к матери. Я почувствовал, что я - русский, что предо мною -
враги, что здесь я выражаю собою всю Русь. Одновременно с тем я увидел, с
горестью сознал, что счастие, о котором мы мечтали с Матильдой, навсегда,
невозвратно отошло от меня, что любовь к женщине я должен принести в жертву
любви к родине...
|
