...
Тогда я попробовал угро финскую группу. Я был уверен, что в департаменте Кагор уж точно не наткнусь на угро финна и не окажусь опять лицом к лицу с собой. Но в безопасности я себя не чувствовал. Я опасался, что двуногие, владеющие угро финским, могут случиться и в департаменте Лот. А раз уж, кроме нас, никто этот язык понимать не будет, то мы рискуем расчувствоваться, раскрыть друг другу объятья и заговорить откровенно. Наговорим друг Другу с три короба с поличными, придется грабить почтовый дилижанс, потому что он тутсовсем ни при чем и такой шанс упускать нельзя. Не желаю никаких связей с контекстом.
И все равно я ищу человека, который меня не поймет, и я его не пойму, потому что мне до жути необходимо братство.
***
В первые у меня были галлюцинации в возрасте шестнадцати лет. Я вдруг увидел себя среди ревущих волн реальности, и реальность наступала на меня со всех сторон. Я был очень молод, ничего не знал о психиатрии, и когда видел на экране телевизора Вьетнам, подыхающих с голоду африканских детей с надутыми смертью животами, трупы солдат, которые выпрыгивали прямо на меня, – то искренне думал, что спятил и что это галлюцинации. Вот я и стал потихоньку и почти бессознательно разрабатывать свою систему защиты, позволяющую мне время от времени скрываться в разных гостеприимных учреждениях.
Но все это случилось не вдруг, а было результатом долгой работы.
Я не сам себя сделал. Есть и наследственность от папы мамы, алкоголизм, склероз сосудов мозга, на ступеньку выше – туберкулез и диабет. Но надо начинать совсем издалека, потому что только в начале всех начал можно найти по настоящему неназываемые вещи.
С появления моего первого бредового произведения люди стали замечать, что я на самом деле не существую по настоящему и что я, видимо, фикция. Кто то даже предположил, что я плод коллективного творчества.
Это точно. Я плод коллективного творчества, с умыслом или без такового, пока сказать вам не могу...
|
