.. о... ох, эти мне петербургские чиновнику портфельчик эдакий сафьянный с золотым замочком под мышкой, а плохие дельцы. Да помилуйте, возьмите любое дело да..
Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
Они приступили к ней с лукавыми вопросами, и легковерная красотка откровенно призналась, что она любит и - взаимно любима. "А почему ты так думаешь?" - спросили родители в один голос...
Конспективная запись Пушкина народной сказки на этот сюжет
Поп поехал искать работника. Навстречу ему Балда. Соглашается Балда идти ему
в работники, платы требует только три щелка в лоб попу. Поп радехонек,
попадья говорит: "Каков будет щелк". Балда дюж и работящ, но срок уж близок,
а поп начинает беспокоиться. Жена советует отослать Балду в лес к медведю,
будто бы за коровой. Балда идет и приводит мед- ведя в хлев. Поп посылает
Балду с чертей оброк сбирать. Балда берет пеньку, смолу да дубину, садится у
реки, ударил дубиною в воду, и в воде охнуло. "Кого я там зашиб? старого али
малого?" И вылез старый. - Что тебе надо? - "Оброк собираю". - А вот внука я
к тебе пришлю с переговорами. - Сидит Балда да веревки плетет да смотрит.
Бесенок выскочил. "Что ты, Балда?" - Да вот стану море морщить, да вас
чертей корчить. - Бесенок перепугался. - Тот заплатит попу оброк, кто вот
эту лошадь не обнесет три раза вокруг моря. - Бесенок не мог. Балда сел
верхом и объехал. "Ах, дедушка! он не только что в охапку, а то между ног
обнес лошадь вокруг". Новая выдумка: "Кто прежде обежит около моря?" - "Куда
тебе со мной, бесенок? да мой меньшой брат обгонит тебя, не только что я". -
А где-то меньшой брат? - У Балды были в мешке два зайца. Он одного пустил,
бесенок, запыхавшись, обежал, а Балда гладит уже другого, приговаривая:
"Устал ты, бедненький братец, три раза обежал около моря", Бесенок в
отчаянье. Третий способ - дед дает ему трость - "Кто выше бросит?" Балда
ждет облака, чтоб зашвырнуть ее туда и проч. Принимает оброк в бездонную
шапку. Поп, видя Балду, бежит -и берет его в мешке, вместо сухарей -
утопляет ночью попадью вместо его - и проч.
Балда у царя. Дочь одержима бесом. Балда под страхом виселицы берется
вылечить царевну. С нею ночует - берет о собою орехи железные и старые карты
да молоток - знакомого бесенка заставляет грызть железные орехи; играет с
ним в щелчки и бьет бесенка молотком. На другую ночь то же. На третью делает
куколку на пружинах, у которой рот открывается. "Что такое, Балда?" - Пить
хочет - всунь ему стручок-то свой, свою дудочку в рот. Бесенок поймай и
высечен и проч.
... Даже упоминание его в художественной литературе было запрещено. Наши корабли мира патрулировали тридцатый и сто семьдесят пятый градусы. Только секретные правительственные архивы могут дать сведения о том, какие корабли с той стороны они могли останавливать, но я, сам морской офицер, из служебных преданий сумел извлечь только то, что прошло уже два века с тех пор, как последний раз виднелся дымок или парус восточнее 30° или западнее 175°. О судьбе провинций, лежащих по ту сторону, мы могли лишь гадать. Вполне вероятно, что они были захвачены военщиной, так стремительно выдвинувшейся в Китае после падения республики и отвоевавшей Манчжурию и Корею у России и Японии, а заодно поглотившей и Филиппины. Двести шесть лет назад моим знаменитым предком, адмиралом Тарком, была вручена копия указа 1972 года именно китайскому главнокомандующему, и на пожелтевших страницах его дневника я прочел, что судьба Филиппин уже тогда была предсказана китайскими морскими офицерами. Да, более двух столетий никто не пересекал 30-го и 175-го градусов до тех пор, пока случай не заставил меня пересечь их дважды — туда и обратно — и общественное мнение, возмущенное действующими до сих пор приказами наших давно скончавшихся предков, не потребовало, чтобы мою историю узнал весь мир и чтобы запрет, допускающий существование мира, процветания и счастья только между 30 и 175 градусами, был отменен. Я счастлив, что стал орудием в руках Провидения и смог приподнять завесу над погруженной во мрак Европой, и что-то сделать для прекращения увиденных мною страданий, деградации и ужасающего невежества. Я не увижу полного перерождения диких орд Восточного полушария — на это, может быть, уйдет жизнь многих поколений, настолько велико одичание, но я знаю, что труд этот уже начат, и я горжусь той долей в нем, что мои щедрые соотечественники мне предоставили. Правительству я уже представил полный официальный доклад о своих приключениях по ту сторону тридцатого. В повести я хочу рассказать свою историю менее формально и, я надеюсь более увлекательно; правда, я всего лишь морской офицер и не обладаю ни малейшими литературными способностями, из-за чего возможности мои ограничены...
