... С нижегородской выставки, где он экспонировал изделия
своих кустарей, Киселев по дороге заехал на сутки к Сергею Андреевичу и
сегодня вечером уезжал. Сергей Андреевич проговорил с ним до поздней ночи и
все утро после амбулаторного приема; он не мог наслушаться Киселева, не мог
наговориться с ним; глядя на этого человека, всю свою жизнь положившего на
общее дело, Сергей Андреевич преисполнялся горделивою радостью за свое
поколение, которое дало жизни таких деятелей.
Другой гость, которого сегодня ждал Сергей Андреевич, была дочь
соседнего помещика, Наталья Александровна Чеканова. Сергей Андреевич не
видел ее четыре года. В то время Наташа только что кончила в гимназии и
готовилась к аттестату зрелости для поступления на медицинские курсы; это
была девушка сорви-голова, с бродившими в душе смутными, широкими запросами,
вся - порыв, вся - беспокойное искание. Осенью, против воли отца, она
неожиданно уехала в Швейцарию и с тех пор как в воду канула; дошли слухи,
что через два года она переехала в Петербург. Отец надеялся, что без денег
Наташа долго не выдержит и сама воротится домой, но наконец потерял надежду;
этою весною он написал ей в Петербург и приглашал приехать на лето в
деревню. Наташа ответила, что очень занята и что навряд ли ей удастся скоро
приехать. Тем не менее в начале июля она совершенно неожиданно явилась
домой, не успев даже предупредить о приезде. По пути со станции она заехала
к Сергею Андреевичу. Когда он увидел Наташу, у него сжалось сердце от
жалости; видимо, за эти четыре года ей пришлось пережить немало: она сильно
похудела и побледнела, выглядела нервной; но зато от нее так и повеяло на
Сергея Андреевича бодростью, энергией и счастьем. Он с горячим интересом
слушал торопливые, оживленные рассказы Наташи, наблюдал ее и думал: "Она
нашла дорогу и верит в жизнь". Наташа пробыла у него не долее получаса, и
Сергей Андреевич не успел поговорить с нею как следует. Вчера он известил ее
о пребывании у него Киселева, и Наташа обещала приехать...
|
