На чтовам все эти краски, если вы ни разу к ним не притронулись? Кажется, это выводит его из оцепенения. И ошеломляет...
Кабак везде есть, а школа далеко не везде. Всего сего достаточно. чтобы сделать вывод: кабаков не упразднять, а относительно школ подумать...
Молодой человек читает, темноволосая лыжница (она назвалась Стеллой) обменивается банальностями с рыжей дамой. - Я лично предпочитаю Локарно, а не Лугано...
А в ненастные дни
Собирались они
Часто; Гнули - бог их прости! -
От пятидесяти На сто,
И выигрывали,
И отписывали Мелом,
Так, в ненастные дни,
Занимались они
Делом.
Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова. Долгая зимняя ночь
прошла незаметно; сели ужинать в пятом часу утра. Те, которые остались в
выигрыше, ели с большим апетитом; прочие, в рассеянности, сидели перед
пустыми своими приборами. Но шампанское явилось, разговор оживился, и все
приняли в нем участие.
- Что ты сделал, Сурин? - спросил хозяин.
- Проиграл, по обыкновению. Надобно признаться, что я несчастлив: играю
мирандолем, никогда не горячусь, ничем меня с толку не собьешь, а все
проигрываюсь!
- И ты ни разу не соблазнился? ни разу не поставил на руте?.. Твердость
твоя для меня удивительна.
- А каков Германн! - сказал один из гостей, указывая на молодого
инженера: - отроду не брал он карты в руки, отроду не загнул ни одного
пароли, а до пяти часов сидит с нами, и смотрит на нашу игру!
- Игра занимает меня сильно, - сказал Германн: - но я не в состоянии
жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.
- Германн немец: он расчетлив, вот и все! - заметил Томский. - А если
кто для меня не понятен, так это моя бабушка, графиня Анна Федотовна.
- Как? что? - закричали гости.
- Не могу постигнуть, - продолжал Томский: - каким образом бабушка моя
не понтирует!
- Да что ж тут удивительного, - сказал Нарумов, - что осьмидесятилетняя
старуха не понтирует?
- Так вы ничего про нее не знаете?
- Нет! право, ничего!
- О, так послушайте:
Надобно знать, что бабушка моя, лет шестьдесят тому назад, ездила в
Париж и была там в большой моде. Народ бегал за нею, чтоб увидеть la V
énus moscovite; Ришелье за нею волочился, и бабушка уверяет, что он
чуть было не застрелился от ее жестокости.
В то время дамы играли в фараон. Однажды при дворе она проиграла на
слово герцогу Орлеанскому что-то очень много. Приехав домой, бабушка,
отлепливая мушки с лица и отвязывая фижмы, объявила дедушке о своем
проигрыше, и приказала заплатить.