... Миндальные деревья, точно ку-полы
пагодов, стоят в серебре цветов своих, и между них высокие раины, то увитые
листьями, как винтом, то, возникая стройными столпами, кажутся
мусульманскими минаретами. Широкоплечие дубы, словно старые ратники, стоят
на часах там, инде, между тем как тополи и чинары, собравшись купами и
окруженные кустарниками как детьми, кажется, готовы откочевать в гору,
убегая от летних жаров. Игривые стада баранов, испещренных розовыми
пятнами; буйволы, упрямо погрязающие в болоте при фонтанах или по целым
часам лениво бодающие друг друга рогами; да там и сям по горе статные копи,
которые, разбросав на ветер гриву, гордой рысью бегают по холмам, - вот
рамы каждого мусульманского селения. Можно себе вообразить, что в день этой
джумы окрестности Буйнаков еще более оживлены были живописною пестротою
народа. Солнце лило свое золото на мрачные стены саклей с плоскими кровлями
и, облекая их в разнообразные тени, придавало им приятную наружность...
Вдали тянулись в гору скрипучие арбы, мелькая между могильными камнями
кладбища... Перед ним несся всадник, взвевая пыль по дороге... Горный
хребет и безграничное море придавали всей картине величие, вся природа
дышала теплою жизнию.
- Едет, едет! - раздалось из толпы, и все зашевелились.
Всадники, которые доселе разговаривали с знакомыми, ступив на землю,
или нестройно разъезжали в поле, вскочили на коней и понеслись навстречу
поезда, спускающегося с горы: то был Аммалат-бек, племянник тарковского
шамхала [Первые шамхалы были родственники и наместники халифов дамасских.
Последний шамхал умер, возвращаясь из России, и с ним кончилось это
бесполезное достоинство. Сын его, Сулейман-паша, владеет наследством просто
как частным имением. (Примеч. автора.)] со своею свитою. Он был одет в
черную персидскую чуху, обложенную галунами; висячие рукава закидывались за
плечи. Турецкая шаль обвивала под исподом надетый архалук из букетовой
термоламы. Красные шальвары скрывались в верховые желтые сапоги с высокими
каблуками...
|
