... Во время пира подруги
молодой пели приличные песни. При входе в спальню новобрачных осыпали хмелем
и деньгами, чтоб они жили весело и богато. Постель стлалась на тридцати
девяти снопах разного жита, и один из дружек, с саблею в руке, должен был
разъезжать всю ночь кругом брачной клети или сенника. (Примеч. автора.)], у
которого и любимый конь пасется муравою приятелей! Моей ли Ольге он чета? У
нее корабли в море, у него - журавли в небе.
- Брат! не порочь доброго гражданина! Сердце Романово стоит твоих
мешков с золотом, и в его жилах течет нехудая кровь детей боярских:
племяннице моей не стыдно сложить руку с рукою правнука Твердиславова
[Твердислав был посадником новогородским в 1219 году. О его великодушии
смотри "Ист. гос. Росс." Карамзина, том 3, стр. 172. (Примеч. автора.)].
- Да будь он потомок самого Вадима, и тогда без золотого гребня не
расплести ему косы моей Ольги и своей славной саблей не отворить кованого
ларца с ее приданым!
- Чудный человек! ты ищешь за свое добро купить себе горе, а дочери
несчастье. Ольга любит Романа; ее слезы...
- Слезы - вода, а про любовь ее, задуманную без моего согласия, не хочу
я и слышать.
- Если б даже ты угостил меня княжескими павлинами, я не останусь:
тоска племянницы отравит редкие твои яствы и дорогую мальвазию...
- Вольному воля! - повторил раза два Симеон, провожая брата.
Задумавшись, сел он под божницей, блестящей золотыми окладами и
венцами старинных икон, изукрашенных камнями самоцветными...
|
